Владимир Снегирев рассказал, как брал интервью у Дмитрия Брекоткина на виндсерфе

Встреча в Красном море

После катания на доске с парусом в открытом море я возвращался к берегу. И вдруг аккурат посреди лагуны краем глаза увидел знакомое лицо - оно под парусом мчалось встречным курсом. Я развернул доску. К счастью, преследуемое лицо далеко не ушло, виной тому было банальное падение в воду. Подойдя поближе, я тоже за компанию рухнул в морскую пучину. Теперь все сомнения отпали: это действительно был он - Дмитрий Брекоткин, мой кумир из шоу "Уральские пельмени". Два года назад мы шапочно познакомились здесь же, в Египте, оказавшись постояльцами одного отеля. С тех пор он меня не видел, зато я видел его каждую неделю - по телевизору. И всегда радовался как родному. "Представляете! - говорил с восхищением своим домашним. - Вот ведь как повезло: сидел с этим человеком за одним столом в ресторане".

Вынырнув из-под воды, я на всякий случай спросил:

- Дима, это вы?

- Я, - подтвердил Брекоткин, широко улыбнувшись, отчего сразу обнаружилось отсутствие в полости его рта переднего зуба. То есть теперь сомнений не оставалось.

- Привет! - как и положено поклоннику, восторженно завопил я.

- Здравствуйте, - он тоже сделал вид, что меня узнал.

- Что же это, Дима, вы зуб никак не вставите? - Вопрос, конечно, был в высшей степени некорректным, но экстремальная ситуация меня прощала. Все-таки дело происходило в миле от берега, можно сказать, посреди кишащего акулами Красного моря.

- Дык, все некогда, - с неповторимым уральским акцентом озвучил он ту же версию, что и два года назад.

Мы подплыли поближе друг к другу, обменялись рукопожатиями и, держась за свои плавсредства, стали обмениваться новостями. Это продолжалось так долго, что спасатель-египтянин на берегу, наблюдая в бинокль, заподозрил неладное и на моторке подлетел к нам: не требуется ли помощь?

Наверное, это было самое экзотическое интервью в моей жизни. Кумир сказал, что он уже неделю ловит ветер в компании с двумя другими "пельменями" - Андреем Рожковым и Максимом Ярицей. Правда, Андрей, похоже, виндсерфингу изменил, увлекся теперь кайтом - это скольжение по воде за парашютом на короткой доске. А Максим никак не может определиться - то он кайтист, то серфер. "Несерьезно это", - пожурил коллегу Дима.

Сам Брекоткин изменять виндсерфингу не хотел. Объяснил:

- Число положительных эмоций, которые накрывают тебя в море, превышает все разумные пределы. Тут все стихии присутствуют: земля на горизонте, ветер, вода, огонь.

- Огонь-то здесь при чем? - удивился я.

- Ну, как же! Огонь в смысле азарта, необыкновенной радости. Когда на глиссирование выходишь, отрываешься от водной глади, летишь - брызги в лицо, скорость сумасшедшая, - то невольно орешь или смехом заходишься, как безумный. И ничего поделать с собой не можешь. Бывает, крутые серферы навстречу попадаются, и они смотрят на тебя с пониманием, мол, давай, давай, мы это уже проходили.

- Согласен, - сказал я, потому что испытывал в море точно такие же эмоции. - А у тебя случались приключения?

- А как же! Вот на Канарах долго не мог на доску встать, там волны большие, колбасит сильно. Два дня мучился с водным стартом. Потом, когда получилось, сразу ушел далеко в океан, а там - бац - мачта вылетела, причем шарнир на месте остался, а мачта оторвалась и вся сложилась, срочному ремонту не подлежала. Ну, что делать? Лег на доску и ладонями выгребал к ближайшим скалам. Вот страху-то натерпелся!

- Спасибо! - поблагодарил я кумира за интервью. - Вечером в отеле увидимся.

Брекоткин умело вскочил на свою доску, я не очень ловко взобрался на свою, и мы расстались: он пошел искать кайф в открытое море, я взял курс к берегу.

Снотворное без рецепта

Все это происходило на Синайском полуострове, в городке под названием Дахаб, который долгое время был для меня и лекарством, и надеждой.

Когда не спалось, то всегда прибегал к верному способу. Вспоминал Дахаб. Вызывал в памяти одну и ту же картинку: лазурные воды лагуны, песчаный пляж в обрамлении пальм, плеск волн, желтые горы на горизонте. Затем картинка неизменно разворачивалась в новый сюжет: плотный ветер, серфовая доска, хлопанье паруса, полет над водой...

Вроде бы ничего особенного. Очень ведь примитивно все: море, парус, ветер. Но действовало это безотказно, я сразу засыпал вполне счастливым.

Дахаб - культовое место для фанатов виндсерфинга и дайвинга. Первые тянутся на Синай со всего света, потому что здесь всегда ветер, то есть ты гарантированно откатаешь на доске все дни пребывания. Вторых привлекает Голубая дыра (Blue Hole) - карстовый провал в море глубиной сто тридцать метров, погрузиться в который считается у аквалангистов особой доблестью.

Первый раз я оказался здесь еще во второй половине 90-х. Славное было время для путешествий. Вечером ты решил поехать в Египет, а утром уже едешь - не надо ни виз, ни туров, только билет, все очень просто. Имея на руках небольшие деньги, можно было спокойно отправляться в дальний путь. Прилетел в Шарм-эш-Шейх, сел в такси, и уже через час ты в Дахабе, там селишься в хороший отель (15 баксов за ночь) - и сразу в лагуну.

В Дахабе всегда тишина, покой, малолюдье, вечное солнце, теплая вода - все вместе это создает ни с чем не сравнимую атмосферу земного рая. Когда стал приближаться пенсионный возраст, я всерьез решил провести остаток жизни на Синае. Представлял себе это так. Работаю на серфовой станции то ли сторожем, то ли инструктором, выдаю инвентарь, слежу в бинокль за теми, кто в море, помогаю новичкам. Хожу круглый год в шортах и старой выцветшей майке, всегда босиком или в драных шлепанцах. Мое утро начинается с легкой зарядки, потом я бегу по пляжу, рядом с водой, плаваю - долго и с удовольствием, потом пью чай, и наступает рабочий день. Иногда выдается свободное время - клиентов нет, не сезон - тогда я сам забредаю в воду, легко вспрыгиваю на доску, цепляю трапецию и... Какое это необыкновенное счастье - лететь над морем со скоростью ветра. Когда наступает вечер, туристы - те, кто днем был в море, - подтягиваются к станции с бутылочкой, можно посидеть у огня, разговоры, анекдоты, легкий и ни к чему не обязывающий треп.

Я не смотрю телевизор и не слушаю радио, все, что происходит за пределами этой бухты, мне совершенно не интересно.

Вот такая была фантазия. И с ней легче жилось.

Приезжал в этот Дахаб много раз. И всегда случалось одно и то же. Едва появившись на серф-станции, сразу видел массу знакомых лиц. Меня заключает в крепкие объятия Саид - араб, который выдает снаряжение. Тренер Ваня улыбается как родному. Удар по плечу: "Владимир, привет!" Оборачиваюсь: ну, конечно, это же Гоша, тот самый москвич, с которым я познакомился здесь три года назад.

Гоша с Машей опять на зиму сняли в Дахабе квартиру и целыми днями оттягиваются на доске в море. Как я им завидую! Вечером еду в Старый город, чтобы купить кое-что по мелочи. Таксист-бедуин: "А я вас узнал, в конце прошлого года вы были здесь". Правильно, был.

Российское присутствие в городке ощущалось на каждом шагу. Наши владели там двумя ресторанами, двумя серф-станциями и несколькими отелями.

Дауншифтеры облюбовали для своих встреч русское кафе на Лайтхаусе, это такой райончик в Старом городе, где когда-то тусовались хиппи. Живенькое такое место: магазинчики, ресторанчики, дешевые отели, худющие кошки, верблюды и бедуины... Не знаю, как сейчас, а лет пятнадцать назад дауншифтеры являли собой интересную публику - выпускники престижных вузов, успешные предприниматели, начитанные ребята. Но всех объединяло одно - они были "окисленными", то есть подсели на серфинг или дайвинг, простое увлечение в какой-то момент стало для них главным в жизни, а раз так, то они и переместились жить сюда, на край Синайской пустыни. Кто-то завел в Дахабе свой бизнес, кто-то продолжал рабочие контакты с родиной в режиме on-line.

Поставив в этих заметках точку, решил выяснить: а как сейчас мои кумиры-"пельмени" - верны ли они своему увлечению? Из надежных источников в Екатеринбурге узнал: да, верны. Сам я, увы, уже лет восемь как на доску с парусом не вставал, силы не те. Зато, если не спится, то вызываю из памяти Дахаб. И засыпаю вполне счастливым.