Тепло Полюса холода
От биолога к хранительнице памяти
Жизнь Тамары Егоровны всегда вращалась вокруг людей и знаний. Она преподавала биологию и химию, работала депутатом в Мирнинском районе, инспектором в госстрахе. Восемь лет супруги прожили на родине мужа — в селе Таас Юрях. Но затем вернулись в Оймякон, и именно здесь началась её главная миссия.
Тамара Егоровна стала краеведом, членом Русского географического общества и автором 16 книг об истории этого края. Её архивы — это сокровищница: редкие фотографии, документы, письма, протоколы метеонаблюдений. Каждый лист — кирпичик в стене памяти о месте, где люди живут в самых суровых условиях на планете.
Наводнение и слом климата
Прошлым летом Оймякон испытал стихию, о которой местные жители вспоминают с тревогой. Река Индигирка разлилась так, как никто не помнит. Дома затопило, скот ушел под воду, урожаи погибли.
В доме Тамары Егоровны вода поднялась на 70 сантиметров. Вещи можно было спасти, мебель восстановить, но геологический ящик с редкими исследовательскими материалами так и остался под грязью наводнения. Полнота её архива уменьшилась.
Соседи переживали не меньше. Охотник и коневод Иван Слепцов, прожив в этих местах всю жизнь, впервые столкнулся с таким. «Раньше добывали зайцев, лисиц, — говорит он. — Теперь дичи нет вообще. Всё снесло». Восстановление популяций займёт три года.
Но климат здесь меняется не только в худшую сторону. Старый охотник заметил, что появились новые виды: выдры, американская норка. Налима стало меньше, чаек — больше. Полюс холода постепенно теплеет, и с этим никто не знает, как совладать.
Спор о температуре, который изменил географию
На рубеже 2000-х годов в Оймяконе разгорелся спор, который казался бы смешным для любого, кроме местных жителей. Верхоянск или Оймякон — кто из них настоящий Полюс холода?
В 2004 году пересмотрели легендарный рекорд: минус 67,8 градусов, якобы зафиксированный в Верхоянске ещё в 1885 году. Пенсионерка Тамара Егоровна взялась разбираться. «Почему нам одно говорили, а теперь совсем другое?» — спросила она, и не дав себе ответа, взялась за архивы.
Она изучала письма, протоколы, исторические документы. И обнаружила: до 1889 года термометры не имели единых шкал, цифры были попросту недостоверны. Когда же она сравнила показатели с 1929 по 2004 год, картина прояснилась: Оймякон в среднем холоднее Верхоянска на 3,5 градуса ежегодно.
Санкт-Петербургская обсерватория в итоге признала её правоту. Оймякон — это полюс холода северного полушария. «Если есть официальные документы, если есть правда, почему она должна оставаться спрятана? Ложь не может подняться на правду», — говорит Тамара Егоровна, подводя черту под многолетней кропотливой работой.
Туристы на краю земли
Сегодня Оймякон медленно, но верно становится туристическим местом. Международный полюсный марафон собирает всё больше безумцев — в этом году участвовало более сотни бегунов. Зимой на улицах звучит немецкая, английская, японская речь. Летом — почти полная тишина, лишь изредка проезжают автотуристы.
Инфраструктуру развивать сложно. Дорога из Якутска тянется двое суток, авиации нет, любое строительство требует нечеловеческих технологий для работы в условиях вечной мерзлоты. Но потихоньку все меняется. «Раньше в домах вообще не было центрального отопления, — вспоминает Тамара Егоровна. — Сейчас уже появляются нормальные гостиницы. Всё постепенно».
Туристический сезон невелик: январь, февраль, март. Остальное время — почти полное безмолвие.
Задачи, которые нужно решить, лежат перед глазами, но даются неимоверно сложно: нужны тёплые гостиницы, тёплые туалеты, система водоснабжения, отопление, энергоэффективность. «Здесь нельзя просто протянуть трубу — замёрзнет, — объясняет Тамара Егоровна. — Всё намного сложнее, чем кажется издалека».
Два лица туризма: приключение и проникновение
Накануне 2026-го на пороге дома Тамары Егоровны дома встретились две истории туризма на Полюсе.
,%20Марсель%20Ройки,%20Тамара%20Егоровна%20Васильева,%20Патрик%20Мэйнстоун.jpeg)
Первая — Марсель Ройки из Барселоны. Молодой блогер смотрит на жизнь Оймякона как ребёнок на новогоднюю ёлку: с удивлением и желанием трогать каждую игрушку. Одетый в волчью шубу и лисью шапку, он не просто гостит — он проживает жизнь: доит коров, охотится, прыгает в снег после бани, купается в незамерзающей речке при минус 50. Его контент шокирует: леденеющие в мгновение ока фрукты, мокрые футболки, нарезанная лапша на морозе. Это для массовой аудитории, для тех, кто хочет адреналина.
Вторая история — Патрик Мэйнстоун из Сантандера, оператор и блогер для вдумчивых зрителей. Он не ищет шока. Он смотрит и понимает: как здесь люди выживают? Его интересует не экстрим, а повседневная магия — уход за скотом, приготовление сыра, работа с мехом. Его камера запечатлевает не ужас холода, а красоту приспособления к нему.
Время и меховая нить
Тамара Егоровна часто говорит о времени. Оно утекает сквозь пальцы, а хочется успеть ещё многое.
У неё есть второе хобби — шить меховую одежду. Внукам она мастерила унты, шапки, шубы — все руками, стежок за стежком. «Теперь можно купить готовое, — говорит она, — но руками делать всё равно хочется. Чтобы душа радовалась».
Зрение уже не позволяет часами сидеть за компьютером, но идея новой книги не отпускает. Она хочет написать для будущих поколений то, что знает только сама. Хочет, чтобы её внуки и их дети помнили: на краю земли живут обычные люди с большими сердцами и невероятной стойкостью.
«Каждый день для меня — возможность сохранить историю, — говорит она. — Показать туристам и исследователям уникальность Оймякона. Донести красоту и сложность жизни здесь, на вечной мерзлоте».