Алексей Иванов: "Несмотря на крепостное право, Урал XVIII века был территорией свободы"

Писатель Алексей Иванов — о новом романе "Невьянская башня", демоне огня, металлургии и индустриальном мышлении

В Москве прошла презентация нового романа Алексея Иванова "Невьянская башня" — готической истории о горнозаводском Урале XVIII века, где реальные исторические события соседствуют с мистикой. Писатель рассказал, почему выбрал для книги жанр готического романа, зачем поселил в Невьянской башне демона огня и почему в его версии истории не человек продает душу дьяволу, а заводчик Акинфий Демидов ловит демона и заставляет работать в доменной печи. Подробности — в репортаже литературной обозревательницы "Реального времени" Екатерины Петровой.

Таинственная уральская башня

Продюсер Юлия Зайцева начала презентацию с утверждения, что романы Алексея Иванова воспринимаются на местах почти как культурное событие. "Каждый твой роман — это творческая инвестиция в конкретную аудиторию, когда ты озвучиваешь за год основную тему. На территории, где будет разворачиваться твой следующий роман, несколько музеев и культурных институций кричат "ура" и ждут, когда же выйдет книга", — сказала она.

"Мне нравятся разные территории. Я в них влюбляюсь, интересуюсь, вхожу в подробности жизни там", — сказал Алексей Иванов. Писатель добавил, что в любой местности можно найти сильные сюжеты и характеры, если внимательно изучить ее историю и повседневную жизнь. При этом, как подчеркнул Иванов, он не работает как "маркетолог территории": совпадение интереса писателя и интереса к региону чаще всего происходит само собой.

Писатель также объяснил, почему его сюжеты почти всегда привязаны к конкретной географии. Он назвал себя "географически детерминированным человеком" и отметил, что ему необходимо помещать действие в среду, которую он знает и может представить. При этом, по его наблюдению, сами территории нередко подсказывают жанр будущего текста. Как пример он отметил Северный Урал и роман "Сердце Пармы": атмосферу княжеств, священных рощ и древних лесов Иванов счел естественной для повествования с элементами фэнтези. Южный Урал с закрытыми городами, слухами о секретных объектах и заброшенной инфраструктурой, по его словам, уже сам "навевает на мысль о постапокалипсисе", поэтому роман "Вегетация" был написан именно в этом жанре.

"Многие территории, если как следует осмыслить, сами подсказывают, в каком жанре нужно описывать сюжеты с этих местностей", — сказал Иванов, добавив, что тот же принцип относится и к "Невьянской башне". Кстати, Невьянская башня — реальный исторический объект. Иванов пояснил, что башня находится в небольшом городе Невьянске в Свердловской области. Город возник вокруг железоделательного завода — одного из двух первых заводов России, которые Петр I передал Никите Демидову. С этого предприятия началось становление промышленной династии Демидовых. "Разумеется, там было все, что положено иметь уральскому горному заводу, но ко всему в придачу Демидовы построили и башню — такое таинственное сооружение, непонятно для чего предназначенное", — рассказал писатель. Башня сохранилась до наших дней, была отреставрирована и сейчас находится в центре мемориальной зоны рядом с музеем, храмом и набережной.

Отдельно Иванов остановился на особенностях самой конструкции. Башню часто сравнивают с Пизанской, но, как отметил писатель, это разные случаи. "Пизанская башня — это падающая башня, а Невьянская башня не падающая. Когда ее построили примерно до половины, она начала крениться из-за зыбких грунтов. Тогда строители довели ее до конца, постепенно выгибая в обратную сторону. В итоге башня получилась изогнутая, как сабля", — объяснил он.

Вокруг башни сложилось множество легенд. По словам Иванова, одна из самых известных связана с Акинфием Демидовым, который якобы чеканил в подвале башни фальшивые монеты и затопил помещение вместе с мастерами, когда узнал о царской проверке. С башней связывают и другие предания: о замурованных в стенах бунтовщиках, привидениях и строителе, которого будто бы сбросили с вершины, чтобы он не смог построить такую же башню где-нибудь еще. На башне также установлены загадочные куранты британского происхождения, история появления которых в Невьянске XVIII века до конца неизвестна.

Писатель отметил и судьбу памятника в XX веке. Долгое время башня находилась на территории действующего завода и была закрыта для посетителей. По словам Иванова, она стояла "чумазая, облупленная", внутри ее использовали для хозяйственных нужд, а в советское время через нее даже провели промышленную дымовую трубу. Широкая публика впервые увидела башню в фильме "Демидовы" режиссера Ярополка Лапшина, но в картине сняли не сам объект, а специально построенный макет. Позднее заводскую территорию благоустроили, а башню превратили в музейный объект, доступный для посетителей.

Демон огня

Действие нового романа разворачивается не только вокруг самой Невьянской башни. В сюжет включена значительная часть территории Среднего Урала — Нижний Тагил, поселки вдоль Чусовой, небольшие заводские города вроде Кушвы и Баранчинского, где в XVIII веке работали демидовские и казенные горные заводы. На этой территории, как отметила Юлия Зайцева, Иванов рассказывает историю не только конкретного сооружения, но и всей горнозаводской цивилизации Демидовых. При этом автор выбрал для романа форму готического повествования. Иванов объяснил, что сам образ башни фактически подсказал жанр. "Такая таинственная башня может быть описана только в формате готического жанра. Вот поэтому и роман написал как готический", — сказал он.

Действие романа разворачивается в 1735 году — периоде, когда на Урале происходило сразу несколько важных событий. В это время была обнаружена гора Благодать — огромный массив железной руды, который сразу стал предметом борьбы между государством, частными заводчиками и Демидовыми. Одновременно власти начали масштабные преследования старообрядцев, скрывавшихся в окрестностях Невьянского завода, который считался главным центром раскола на Урале. По горам и долинам ходили отряды солдат, уничтожавшие скиты и убежища раскольников. В самой семье Демидовых также происходили конфликты и перемены.

Алексей Иванов рассказал, что решил объединить эти параллельные исторические линии с помощью общего художественного образа. "Я решил все эти сюжеты завязать воедино. Они друг с другом параллельны, поэтому нужно было придумать некий образ, который действует внутри всех сюжетов. И раз у меня готический роман, пусть будет демон. Демон огня", — сказал Иванов. Выбор именно огненного демона он связал с индустриальной природой уральской металлургии. "Заводы — это металлургия, металлургия — это огонь, а демон огня, повелитель огня — это очень выразительный художественный образ, который позволяет говорить о многих вещах", — пояснил писатель.

Дополнительный исторический мотив для такого решения, по его словам, дала история открытия горы Благодать. Богатое месторождение руды показал властям местный житель Степан Чумпин. Гора считалась священной у вогулов — народа, который сейчас называют манси. По легенде, за этот поступок Чумпина поймали и сожгли на вершине горы. Иванов отметил, что и здесь вновь возникает тема огня. Позднее на этом месте установили чугунную колонну с языком пламени — памятник Чумпину, который писатель назвал первым памятником индустриальной истории России.

Иванов подчеркнул, что демон — это не символическая фигура в традиционном смысле. По его словам, сюжет построен иначе, чем классическая история о человеке, продавшем душу дьяволу. "У меня история индустриальная. Не демон покупает человека, а человек — Акинфий Демидов — ловит демона и заставляет его работать на себя. Он говорит: "Раз ты демон, огнем пышешь, давай занимайся делом и полезай в домну", — сказал писатель. Такое решение, по его словам, связано с особенностями индустриального мышления. Он отметил, что в романе на примере отношений Демидова и демона показан принцип, по которому человек стремится подчинить природные силы практическим задачам. "Все, что есть в природе, надо каким-то образом обуздать и пристроить к полезному делу. И в конце концов Акинфий Демидов, пристроив к делу недра, воду, воздух и огонь, устраивает на работу даже демона", — сказал Иванов.

"Невьянская башня" сочетает сразу несколько жанров: исторический роман и готическое повествование с сильным мистическим элементом. Юлия Зайцева напомнила, что подобный прием Иванов использует на протяжении всей своей литературной биографии, начиная с романа "Сердце Пармы", где исторический материал сочетается с выраженной жанровой фантастикой. Сам писатель объяснил, что к такому подходу пришел еще в молодости. По его словам, он считал, что классическая модель исторического романа в XXI веке уже исчерпана. "Исторический роман — это не просто роман, действие которого помещено в прошлое. Это роман, в котором герои детерминированы историческим процессом", — сказал Иванов. Если персонажи мотивированы именно историческими обстоятельствами, добавил он, то роман остается историческим независимо от того, присутствуют ли в нем приключения, мистические элементы или фантастические существа.

По этой причине, как пояснил автор, он сознательно добавляет в историческое повествование элементы мистики. "Мистика расширяет внутреннее пространство романа и позволяет говорить не только об исторических событиях, но и о мышлении людей, о той картине мира, которая существовала в их глазах", — сказал Иванов.

Он также отметил, что в ранних книгах мистический элемент в основном относился к этнографической среде и народным представлениям. В "Невьянской башне", по его словам, он встроен напрямую в историческую ткань повествования. При этом принцип остается прежним: герои действуют в соответствии с логикой исторического процесса, а жанровые элементы — приключения, мистика или готическая атмосфера — добавлены как художественный инструмент.

"Я показал разницу между индустриальным менталитетом и крестьянским"

В книге привычная схема отношений человека и демона перевернута: в классическом сюжете человек заключает сделку с дьяволом, тогда как у Иванова инициатором становится сам человек. Писатель ответил, что через этот сюжет он хотел показать столкновение двух типов мышления. "Я показал разницу между индустриальным менталитетом и крестьянским. Это два совершенно разных менталитета с разной системой ценностей и с разными стратегиями поведения", — сказал писатель.

По его словам, в романе речь идет не только о строительстве заводов, но и о смене общественного уклада. "Мне нужно было продемонстрировать эволюцию развития общества в России — как Россия от крестьянской страны постепенно переходила к индустриальной. Дело не только в том, что появились заводы, но и в том, что кардинальным образом изменилось мышление, сменились ценности общества и социальная структура", — объяснил Иванов. Например, устройство семьи. В крестьянской среде традиционно существовали большие семьи, поскольку это было удобно для сельского труда. В индустриальной среде, по словам писателя, семья стала меньше, а социальная структура — более подвижной. "Индустриальный мир был гораздо более прогрессивным, нежели аграрный", — сказал Алексей Иванов.

Иванов также отметил, что российская индустрия исторически была вынесена на Урал. По его словам, в условиях крепостной аграрной страны промышленность не могла полноценно развиваться внутри старых социальных правил, поэтому вокруг горных заводов сложилась особая система. "Ее нужно было локализовать и вывести из-под законов аграрной империи в собственное квазигосударство. И такое квазигосударство, состоящее из горных заводов, было основано на Урале", — сказал он. В этом пространстве, по словам писателя, действовали новые социальные механизмы и формировались новые ценности.

Юлия Зайцева отметила, что в массовом представлении владельцы заводов часто изображены как провинциальные купцы, далекие от технологического прогресса. Иванов возразил, что подобный образ во многом сформирован позднейшими идеологическими представлениями. "По советским представлениям Демидовы — это звери, которые набрали крестьян, приковали их цепями к тачкам и к доменным печам и заставляли работать до полусмерти. Но если отбросить эти идеологемы, все было совсем не так", — сказал писатель.

По его словам, горнозаводская система требовала образования и профессиональных навыков. "Заводчикам нужны были грамотные рабочие. Поэтому на горных заводах процент грамотных был гораздо выше, чем в целом по России", — отметил он. На заводах, по его словам, создавались школы, библиотеки технической литературы, собрания моделей машин и образцов горных пород. "Урал XVIII века — это вовсе не зажатый регион, где все страдают и погибают в шахтах. Ничего подобного. Несмотря на крепостное право, Урал XVIII века был территорией свободы", — сказал Иванов.

Женские образы в романе не укладываются в привычный патриархальный уклад XVIII века. В книге действуют две заметные героини — Невьяна и Лепестиния. Одна из них выбирает жизнь рядом с деятельным заводчиком, а другая проповедует свободную любовь и возвращение к природе. Иванов пояснил, что эти персонажи отражают разные исторические тенденции. Лепестиния, по его словам, связана с миром старообрядцев и крестьянской традиции. "Она представитель аграрного мира, который именно в аграрном мире видит идеал человеческого устройства", — сказал писатель. Он отметил, что в среде раскольников существовали проповедники, отрицавшие церковные институты, включая институт брака, что иногда приводило к идее свободных отношений.

Другая героиня — Невьяна — принадлежит уже к иной социальной среде. "Она человек новой формации. Она сама хочет участвовать в производстве и в созидательных процессах. Ее уже не устраивает подчиненная роль женщины, как это было принято в крестьянской среде", — сказал Иванов. Писатель добавил, что подобные образы можно встретить и в уральском фольклоре. Он напомнил героинь сказов Павла Бажова — женщин, которые действуют самостоятельно и принимают решения, не соответствующие привычной крестьянской модели поведения. По словам Иванова, это показывает, что в горнозаводском мире социальная роль женщины могла быть более свободной и активной, чем в традиционной деревенской среде.

Завершая разговор о книге, Иванов отметил, что роман сочетает несколько уровней чтения. По его словам, в нем присутствует и исторический материал, и мистическая линия, и сюжетное приключение. При таком подходе, подчеркнул писатель, текст может восприниматься по-разному в зависимости от интереса читателя: как историческое повествование, как жанровая история с элементами готики или как рассказ о формировании нового индустриального мира на Урале.

Возрастное ограничение 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты "Реальное время", ведущая телеграм-канала "Булочки с маком".