Конгресс археологов "Цитадель 1.0" создал свой "Акрополис"
Выставка "Акрополис. Явление крепости" стала спутником первого международного археологического конгресса "Цитадель 1.0" в Петербурге. И так же, как конгресс сфокусировался на феномене крепости, соединив археологию и архитектуру, музейное дело и историю повседневности, обсуждение проблем сохранения и реставрации и создание цифровых моделей фортов, бастионов и археологических находок, так и выставка сделала "акрополис", то есть по-гречески - крепость, своим главным героем.
Поскольку выставка открыта в Инженерном доме Петропавловской крепости, можно было ожидать, что именно крепость Санкт Питер Бурх, заложенная 16 (28) мая 1703 года на Заячьем острове Петром I и строившаяся вначале деревянной - по проекту французского инженера Ж.-Г. Лабера де Герена, а с 1706 аж до 1740 года каменной - по проекту итальянского архитектора Доменико Трезини, станет в экспозиции главным действующим лицом. И это отчасти так, поскольку археологические находки, представленные на выставке и выстраивающие один из важнейших ее сюжетов, сделаны во время раскопок в Петербурге и, в частности, на Заячьем острове. Они представлены Музеем археологии Санкт-Петербурга и Музеем истории Санкт-Петербурга, которые придумали и сделали эту выставку. Среди раритетов - топорик XV века, что соседствует с огромной пивной кружкой, потерянной кем-то в XIX веке, войлочная шапка XIV-XV веков (к слову, отличной сохранности, молью не траченная), витраж XVII века, обнаруженный во время раскопок города Ниена в 2025 году и бережно реконструированный археологами, и… наконечник черенковой стрелы X (!) века…
Но история Петропавловской крепости тут включена в общую историю древних крепостей в России. И если открывает экспозицию энергичная анимация из Архангельского краеведческого музея о строительстве в устье Северной Двины Новодвинской крепости в 1701 году, то ближе к финалу экспозиции зритель оказывается в зале, где может рассмотреть в подробностях деревянные макеты крепостей в Старой Ладоге, Копорье, Выборге, Ивангороде, Приозерске, модели крепостей Орешек и Ям. На стенах - фотографии этих фортов в XIX и начале ХХ века. А в наушниках - история строительства крепостей, их бурной жизни, ветшания и превращения потихоньку в место тайных романтических свиданий и музейные экспозиции. Кстати, музеефикацию средневековых крепостей, которые к ХIХ веку потеряли военное значение, в России начал Николай I, любивший рыцарские турниры и сам ставший их первым реконструктором.
Но история с географией, где ландшафт имеет значение, лишь одна из центральных линий экспозиции. Другая соединяет архитектуру и археологию. Если архитектура замков - это их видимая часть, их жизнь в пространстве островов, лесов, скал, рек, то археология - это углубление в прошлое, их жизнь во времени.
Уже в первом зале, посвященном основанию крепости Петра и Павла, время как вертикаль задано почвенным профилем Заячьего острова. Керн земли был взят в 2025 году. Время в археологии представлено пластами земли. И путь сосновой щепы, упавшей при строительстве первых деревянных фортов и куртин, до следов наводнения и грунта разобранных земляных сооружений крепости, суглинка, послужившего гидроизоляцией в 1752-м, измеряется не годами - десятками сантиметров. То, что "культурный слой" пары-тройки веков тонок и умещается в метр земли, который легко снести, не заметив потери, тут явлено наглядно и зримо. Не менее зримы и находки, вестники эпохи Петра Алексеевича, - ржавые остатки штыка и медаль в память взятия Ниеншанца в 1703 году. А рядом ключик XV-XVII веков как символ Шлиссельбурга, крепости-ключа. Конкретность вещей и символичность образов тут едва ли разделимы.
Здесь вдруг понимаешь, почему Стикс у древних был подземной рекой. Образ бездонного колодца, в котором "всплывают" осколки прошлого, перекликается с видео подводных археологических работ. Несколько экранов с видео от Центра подводных исследований РГО, где батискаф и аквалангисты погружаются в глубь моря, чтобы из затонувших века назад кораблей освободить вещи иных эпох, выглядят как кадры фильма то ли по роману Жюля Верна, то ли "Человек-амфибия". А в витринах - штурманский циркуль и медная чернильница с баркаса, затонувшего в 1790 году, изящная чашечка и соусник с английского "Посудника", ушедшего под воды Балтики в 1855-1856 годах.
Рядом с полумраком водных съемок, где аквалангисты-археологи вплывают в зыбкое пространство подводных руин вместе с рыбками, совершенно естественным соседством кажутся архитектурные фантазии Сергея Грузенберга 1921-1922 годов в серии "Строительство храма в разные исторические эпохи", объект Олеси Фрич "Осколки прошлого", где форма и материал "вместилища" исчезнувших объектов становятся содержанием.
Это художественное измерение проекта "Акрополь. Явление крепости" не выглядит "дополненной реальностью", контрастирующей с документальной точностью археологических находок. Более того, "зазор" между точным документированием находок, обмером башен крепости XVI века (скажем, в работах студентов Санкт-Петербургской академии художеств 2023 года Александры Добровольской, Варвары Некрасовой, Ильи Эппа) и образом предметов, найденных на раскопках, оставляет место для научной гипотезы, интуиции и воображения художника. К примеру, тот же витраж XVII века из города Ниена предстал перед археологом россыпью странных металлических деталей и стекла. И чтобы они возродились в целостной геометрии витража, нужны были не только знание и догадка исследователя, но и прозрение визионера.
Именно поэтому диалог археологов с художниками, в том числе современными, чьи работы прошли конкурсный отбор организаторов проекта, стал важнейшей составляющей выставки. Этот диалог незаменим, когда речь заходит о повседневной жизни крепостей прошлого. За стенами крепости в минуты нашествий находили укрытие не только княжеский двор, воины, но и горожане, и даже крестьяне окрестных селений. Кексгольмские ворота, обитые железными доспехами шведских пикинеров из арсенала крепости Кексгольм (она же Корела), взятой войсками Петра I в 1710 году, полуоткрывают-полускрывают внутреннюю повседневную жизнь за стенами куртин. Здесь рядом с колыбелькой - ткацкий станок, привезенный из Смоленска, домашние тканые коврики, в витринах - башмачки, обрывки ткани XV века, найденные в крепости Орешек (ставшей Шлиссельбургом)… А напротив шкафчик, где гребень и перстенек XV века, амулет, пряслице… Это, конечно, реконструкция пространства не конкретной крепости Корела, а образ домашней, невидимой жизни крепости, где жили семьи, росли дети, шла торговля, служились службы. И работы Марии Клыпиной, Ольги Фомченковой, Юлии Мамотовой, Софьи Сапожниковой, Веры Фатеевой, Наталии Цветковой складываются в "Призрачную геометрию" (если использовать название работы Клыпиной) этой воображаемой жизни, где дом и крепость, жизнь и смерть всегда были рядом. Неожиданно точным образом жизни в форте оказываются керамические цилиндры Софьи Сапожниковой. Они пластикой напоминают об органике дерева, материалом - об уюте дома, печи, формой - о надломе и разрыве прерванных жизней.
Но спустя века руины старых крепостей превращаются в кубики для детей, мечтающих построить свою башню. И выставка эту возможность дает. Кроме кубиков для самых маленьких, есть еще и компьютеры в последнем зале, где, играя в Minecraft, можно сложить для себя виртуальную крепость практически в любом городе России. В общем, все шансы почувствовать себя в безопасности.