Еду в Магадан
Строительство Трассы началось в 1930-х годах от Магадана. Вернее, от бухты Нагаева. Магадан возник только в 1939-м, когда срослись в один город посёлки Нагаево, Марчекан и Магадан. Дорогу тянули к первым приискам на колымском притоке Среднекане, где экспедиция геолога Юрия Билибина в 1929 году нашла золото. С этого и начались Золотая Колыма, легендарный трест «Дальстрой» — и сама Трасса.
Колыма и Трасса — не только река и дорога. Это территория, сообщество, образ жизни… По мере открытия новых месторождений золота, олова и других металлов (включая уран) Трассу тянули всё дальше, пока не довели до Якутска. Это самый большой город мира, возведённый на вечной мерзлоте, который лет на семьдесят старше Петербурга. Якутск и Улан-Удэ — единственные города Дальнего Востока, где население в последние 35 лет не уменьшилось, а заметно выросло.
Первые сотни километров Трассы, если ехать по ней летом, по духу и облику — совсем не колымские. Жара, комары, берёзки, посёлки благополучного, какого-то даже праздничного вида, пасутся сытые кони с коровами… Средняя полоса, да и только. Всё обжито и упорядочено. О том, что мы в Якутии, напоминают разве что булгунняхи, выступающие из земли («бугры пучения», примета вечной мерзлоты), и сэргэ — ритуальные коновязные столбы.
Вынужденная пауза: переправа через Алдан у Хандыги. Сначала на паром загоняют фуры, за ними ползёт вереница легковых. Когда построят мост через Алдан, Колыма наконец перестанет быть островом?
На крутом маршруте
За Тёплым Ключом начинаются сплошные горы. Верхоянский хребет, за ним — хребет Черского, одна горная цепь сменяется другой… Колымская трасса выполнена, понятно, в грунте. Где-то дорога хуже, где-то лучше.
Она проходима круглый год, это не зимник, её тут и там ремонтируют. Но в условиях марсианского перепада температур этот процесс столь же вечен, как здешняя мерзлота. Местами дорога плывёт, вспучивается… Зимой нужно ехать по ней с особой осторожностью, но и летом Трасса не прощает ошибок.
Головокружительный, до мокрых ладоней на руле, Ольчанский перевал. Идём по-над пропастью, лееров нет. Фуры, пыль, в далёкой дымке — хребты с зубчатыми коронами. Машин немного, в основном бензовозы, фуры, везущие спецтехнику, взрывчатку на прииски и сборные домики для вахтовиков. А вокруг — горы в иголочках лиственниц, мохнатом кедровом стланике, желтоватом ягеле и пятнах не тающего даже летом снега.
Усть-Нера — центр Оймяконского улуса. Трёхэтажки на сваях, бодрый лозунг: «Горячее сердце на полюсе холода». Колымско-Индигирский перевал — водораздел двух сестёр. Синие и красные цветы — чудесные краски короткого северного лета, а впереди — Магаданская область.
Наверное, самое сильное неудобство летней Трассы — всепроникающая пыль. Пыль хуже темноты: её не берут фары. Обгонять крайне сложно: впереди движется облако пыли, и что в нём — ты не видишь. Значит, и водитель фуры тебя тоже не видит. Зато когда увидит — обязательно прижмётся к обочине, моргнёт правым поворотником: обгоняй, брат, впереди чисто. Дальнобойная этика старой школы, живущая на суровых трассах и уже почти забытая в расслабленных городах…
Карта в этих краях пестрит пометками «нежил.». От иных «нежил.» не осталось ровно ничего: дом, брошенный человеком, умирает и исчезает удивительно быстро. Вот и в Сусумане, единственном, кроме Магадана, городе области, от 16 тысяч жителей осталось меньше четырёх. В здешней школе учились артист Ефим Шифрин и чемпион СССР по боксу Вячеслав Яковлев. Теперь в здании бывшей школы — торговый дом «Таёжник» и сразу три музея, созданные предпринимателем, фотохудожником и подвижником Михаилом Шибистым. Один музей посвящён Дальстрою, другой — палеонтологии, третий — Советскому Союзу, который становится такой же историей, как пещерные медведи и дальстроевские лагеря…
Магадан лежит на широте Петербурга, Трасса — ещё севернее, так что летом здесь чудесные белые ночи. Небо лишь ненадолго сереет, а часов с двух ночи снова становится светло. Порой на Трассе встречаются экстренные пикеты — яркие контейнеры со спутниковыми блюдцами. Здесь можно обогреться от дизель-генератора, поесть, вызвать помощь… Отличное изобретение для мест, где не ловит связь и фраза «кругом пятьсот» — вовсе не фигура речи.
Дорогу перебегает медведь, забавно вскидывая задние лапы. Вот и райцентр Ягодное, где родился музыкант Юрий Шевчук. Здесь в 1938-м появилась витаминная фабрика, производившая экстракт из хвои стланика против цинги…
Посёлок Дебин, мост через Колыму. Именно здесь главное русло Колымской трассы встречается с рекой, давшей название всей дороге. В глаза бросается огромное Ш-образное здание. Здесь, в больнице для заключённых, которую называли «Левый берег», в 1946–1951 годах работал фельдшером автор «Колымских рассказов» Варлам Шаламов. Теперь тут расположен туберкулёзный диспансер.
Оротукан: здесь в 1942 году выплавили первую колымскую сталь особой морозостойкости (здешние градусы не каждый металл выдержит). Неживой посёлок Мякит — тут много таких посёлков-призраков. Приходит ощущение прокатившейся войны, причём с самими собой. Там и тут — руины бараков, фабрик, котельных, сопки со шрамами геологической разведки, горы грунта по долинам перемытых и убитых драгами рек…
Теперь на Колыме берут такое золото, которое раньше вообще не считали золотом, — распылённое в породе, невидимое глазом. В тонне руды его всего полтора-два грамма. Горы здесь не просто сворачивают, их перемалывают в пыль. Добывают и россыпное золото — драгами. Колыма по-прежнему даёт стране металл, и его хватит ещё надолго, ведь многие месторождения «спят» только потому, что к ним пока не подведены дороги и электричество.
В солнечном Магадане
Перевал под названием Дедушкина Лысина (колымская топонимика — это отдельная песня). Поворот на Талую — знаменитый курорт с лечебными водами и грязями. А вот наконец и асфальт, основательно подзабытый. Посёлок Палатка — можно сказать, Подмагаданье. Это хорошо, потому что амортизаторам нашего автомобиля, кажется, нужна срочная замена.
«Терпенью машины бывает предел», — сформулировал Высоцкий, который побывал в Магадане в 1968 году и написал о нём несколько песен. Поэтому здешнему аэропорту уже в наши дни присвоили имя Владимира Семёновича. Колымское шоссе превращается в проспект Ленина, увенчанный телевышкой. Вот она, легендарная столица Колымского края. Трасса кончилась, дальше — лишь бухта Нагаева и Охотское море.
Магадан меняется. Бухту Нагаева не узнать: здесь, на месте пустырно-гаражного берега, разбили красивый парк «Маяк». Строится новый жилой район «Гороховое поле». Светит неожиданное солнце, ходит молодёжь с выносным кофе, и кажется, что ты на гламурном черноморском курорте. Стало больше туристов: из-за ковида и санкций мы стали активнее открывать свою страну, отложив турции и таиланды.
Открылось сразу два новых книжных магазина — «Одна история» и «Ё» (фирменный магазин издательства «Охотник»)… Но, конечно, сохраняется и былое, прежнее, неповторимо магаданское. Бухта, сопки, сталинки со шпилями, бывшая штаб-квартира Дальстроя, реликтовые бетонные шестиугольники, пробивающиеся из-под асфальта, и непобедимые «шанхаи» частного сектора. А ещё — солёный ветер, несущий хохот замечательно жирных чаек, и горбуша, в последние годы снова заходящая на нерест в Магаданку…
Этот год, правда, выдался нерыбным, что волнует не только людей. Вот, к примеру, заголовок информагентства MagadanMedia: «Что делают магаданские медведи, когда рыбы нет»… Меня селят в квартиру, хозяйка которой уехала в долгий северный отпуск, а ключи оставила друзьям, — здесь так принято. Наконец можно лечь, выдохнуть и вытянуть ноги.
За окном кричат чайки, и я понимаю, что приехал именно туда, куда хотел. Если бы я не был владивостокцем — хотел бы стать магаданцем. Человеку, отравленному большими городами и ритмами XXI века, нужен, как сейчас говорят, детокс. Колыма подходит для этого лучше всего, ведь мест, где нет ни связи, ни привычной информационной повестки, здесь с избытком.