"Страна абрикосов, дюшесов и блох": Маяковский и Крым

В день рождения одного из крупнейших поэтов поэтов XX века Крым вспоминает, что Владимир Маяковский думал и писал о Крыме.

"Страна абрикосов, дюшесов и блох": Маяковский и Крым
© РИА Новости Крым

Наталья Дремова

В разных городах Крыма есть улицы Маяковского и памятники поэту. Его помнят там, где он останавливался во время своих поездок, где выступал. Хочется думать, что сам полуостров Маяковскому, повидавшему заграничные красоты, был по душе.

Праздник жизни

Маяковский в Крыму читал и местные газеты. "Красный Крым" тожеЕсли бы жизнь Владимира Маяковского сложилась так, что он побывал в Крыму один-единственный раз, то в памяти бы полуостров остался местом-праздником. В январе 1914 года юная команда футуристов ошеломила Крым. В размеренную провинциальную жизнь ворвалась молодость, смелость, азарт. И даже скандал. На сцену Дворянского театра в Симферополе двадцатилетний Маяковский вышел во фраке и… с хлыстом. Публика была сражена.

Идея устроить в Крыму гастроли футуристов принадлежала местному поэту Вадиму Сидорову. Впрочем, он предпочитал называть себя Вадимом Баяном и был довольно обеспеченным человеком. Потому брал на себя все расходы на дорогу, проживание и обеспечение необходимым.

Маяковский предложил назвать турне "Олимпиадой футуризма": необычно, интересно, соревновательно.

Сначала он и его товарищи жили в доме Сидорова, на Долгоруковской, 17. Там вечерами кипели жаркие споры, доходившие до оскорблений и даже попыток метнуть в оппонента тяжелыми предметами. Во всяком случае, Маяковского, пытавшегося запустить в кого-то хрустальной пепельницей, обезоружил местный врач Виктор Салтыковский.

Затем Баяну для своих гостей пришлось снять два роскошных номера в гостинице "Европейская". А гости себе ни в чем не отказывали: лилось рекой шампанское, в кафешантане поэты сиживали каждый вечер.

Вадиму Баяну, намекнувшему на чрезмерные траты, Маяковский ответил: "У нас с вами не дружба, а сделка… Мы выполняем заказ. Предельной платы вы нам не назначили, ограничившись расплывчатым: "дорожные расходы, содержание в отеле, развлечения, и прочее". Так вот и потрудитесь оплачивать счета".

"Я здоров и весел, разъезжаю по Крыму, поплевываю в Черное море и почитываю стишки и лекции", — писал тогда поэт маме и сестрам.

Крымское турне прошло в Симферополе, Севастополе, Керчи. А вот Феодосию организаторы в список не включили. Между тем, бабушка Владимира Маяковского, Ефросинья Осиповна, в Феодосии родилась, выросла, вышла замуж за канцелярского служителя Константина Маяковского. Потом чиновника перевели на Кавказ, и уже там родился отец поэта.

Маяковский (крайний справа) с товарищами-футуристами

"Скучаю, как лошадь"

В 1926 году Маяковский уже не юный и восторженный ниспровергатель устоев.

Он знаменитость.

Его стихи и поэмы заучивают наизусть и читают на всех вечерах и праздниках. При его появлении на сцене овации длятся по несколько минут, и поэту приходится утихомиривать восторженную публику.

Маяковский живет в странном, подвешенном состоянии. Личная жизнь со стороны кажется хаосом. Позади несколько романов, но ни один не стал поводом создать семью. Рядом : любовь, подруга, соратник, товарищ, муза, страсть и мучение. И ее муж Осип: тоже друг, коллега, помощник, всепонимающий, всепрощающий, каким-то чудом выносящий странную жизнь "на троих".

Те дни, что Маяковский проводил в Крыму, если не успокаивали его душу, то заставляли отвлечься. Может быть, иначе посмотреть на жизнь. Ему хорошо здесь писалось. В Ялте он закончил поэму "Хорошо!", крымские впечатления дали жизнь многим стихотворениям.

Летом 1926 года он послал из гостиницы "Россия" телеграмму Брикам: "Целую дорогую Кису и Осика. Скучаю как лошадь". Рассчитывал, что можно будет как-то совместить свои выступления и недолгую командировку Лиле. Ей предложили сниматься в фильме о становлении еврейских колхозов. К слову, Маяковский после съемок взял на себя хлопоты по отправке пленки в Москву.

В том году "без Маяковского" остались севастопольцы. Организаторы выступления отказались рассчитаться до мероприятия, и встреча не состоялась. Маяковский предлагал выступить бесплатно, но организаторы на это не пошли: они рассчитывали на прибыль от продажи билетов. Поэт очень переживал, и даже попросил в местной газете "Маяк коммуны" напечатать объяснение.

"Дорогой-дорогой, родной, любимый и милый Кис, - писал он 8 июля Лиле Брик. - Как ни странно, а я пишу из Симферополя. Сегодня еду в Евпаторию, а через день обратно в Ялту (где и буду ждать ваших телеграммков и письмов)… В Севастополе не только отказались платить по договору (организаторы, утверждающие, что они мопровцы), а еще и сорвали лекцию, отменили и крыли меня публично разными, по-моему, нехорошими словами… Я пока еще не загорел, а с носа уже третья шкура слазит, и я его ношу, как пунцовый флаг. Надо думать, что я некрасивый".

Товарищ девушка

Выступление Маяковского в санатории

Поэт вернулся в Крым летом следующего, 1927 года. В июне напечатала его стихотворение "Чудеса", про крестьянский санаторий в Ливадии:

В царевых дворцах — мужики-санаторники. Луна, как дура, почти в исступлении, глядят глаза блинорожия плоского в афишу на стенах дворца: "Во вторник выступление товарища Маяковского".

Он вызвал из Москвы в Крым телеграммой свою знакомую, двадцатилетнюю библиотекаршу Наташу Брюханенко.

При первой встрече он ее окликнул: "Товарищ девушка!"

Наталья благоговела перед его известностью и талантом. Но сама затруднялась описать те отношения, что связывали ее с Маяковским. Не дружба, не роман. Он читал ей стихи, водил в кафе, познакомил с друзьями, в том числе Бриками. Она ходила в его квартиру и подолгу сидела, когда он работал. Однажды он сказал, что мог бы полюбить ее второй. Потому что первой всегда будет Лиля.

Но в августе 1927 года Маяковский встречал "товарища Наташу" в Севастополе. "Нанял специально, только для нас, двухместную машину до Ялты. Дорогой рассказываю мелкие московские новости. Время от времени Маяковский читает строки из "Севастополь – Ялта", иллюстрируя дорогу готовыми стихами", — вспоминала девушка.

"Товарищ девушка" Наташа Брюханенко

Наталья описывала прогулки по набережной, стремление Маяковского завалить ее ворохом подарков, от сувениров до платьев. Тогда, в Ялте, родилось светлое и радостное стихотворение "Крым": "Хожу, гляжу в окно ли я цветы да небо синее, то в нос тебе магнолия, то в глаз тебе глициния".

За обедом он смешил ее, рисуя на салфетках, а вечером играл на бильярде, запретив отходить далеко. И даже отпугивал потенциальных ухажеров. Возможно, от "товарища девушки" ему и нужно-то было лишь ощущение связи с юностью.

1928 год подарил Маяковскому "открытие" Евпатории. Здесь он был с Лилей Брик. Выступал в санаториях, полеживал на пляже. Он сумел прочувствовать особенную курортную душу города.

А в целом он принимал Крым таким, каким он был в конце 20-х годов. Не оправившимся полностью от войны и голода. Шумный, яркий, щедрый, странный, нелогичный, местами нелюбезный.

Все это Маяковский высказал в стихотворении "Земля наша обильна". Тут и про пляжи, на которых "и корове лежать не годится", и фруктовое изобилие при том, что "Иду по ларькам Евпатории обыском, — хоть четверть персика! — Персиков нету".

И резюме: "Страна абрикосов, дюшесов и блох, здоровья и дизентерии".

И нельзя сказать, что все это Крым в наши дни победил…

Оливье не стало в Ялте?

... Большой поэт Владимир Маяковский ушел из жизни 14 апреля 1930 года. Ушел, будто громко хлопнув дверью, отсекая от себя споры, необходимость решать, выбирать и доказывать.

Свою предсмертную записку: "В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил…", Маяковский написал за два дня до того, как схватил пистолет и нажал на курок. Любое событие тогда могло стать "спусковым крючком". И, наверное, какая-то яркая, значимая для поэта перемена могла заставить его передумать. Но такого события не случилось.